Путь человека труден и опасен, но мы преодолеем всё и доберёмся до конечной точки нашего пути – Вершине знаний.

Что древнее всех религий? Магия или религиозные обряды?



Что древнее всех религий? Магия или религиозные обряды?
Что древнее всех религий? Магия или религиозные обряды?

Для чего вурдалакам нужна кровь. То, что «кровь — сок совсем особенного свойства», знал не только Мефистофель в «Фаусте». Во всех примитивных обществах практиковались кровавые жертвоприношения, а порой и обрядовое людоедство. Считалось, что вместе с кровью человек, пьющий ее, получает силу и ум жертвы. По-видимому, этот обычай был распространен по всему свету.

Совсем недавно cообщалось, что в Перу при раскопках погребений индейцев племени муче обнаружены рисунки, на которых изображены жрецы в страшных масках, убивающие связанных пленников огромными медными серпами и затем пьющие их кровь из больших бокалов. В погребениях отыскали и серпы, и золотую маску кота, которую надевал жрец во время жертвоприношения. В горных областях Новой Гвинеи подобные обряды сохранились почти до наших дней.


Так, шведский путешественник Эрик Лундквист сообщил, что обращенные в христианство папуасы племени яперо, недавние каннибалы, «причастие считают прямым продолжением своих собственных каннибальских праздников...». И причащаются они, охотно веря, что это плоть и кровь Христа. Раньше они ели человечину для того, чтобы приобрести силу и могущество убитого. И теперь видят в причастии тот же смысл. И, пожалуй, они правы. Ритуалы и обряды любой религии много древнее ее догматов.


И, снимая один за другим пласты накопившихся исторических искажений, мы обнаруживаем, в конце концов, ритуалы и обучение магии древнего каменного века (верхнего палеолита), магии, которая господствовала над умами людей, когда никаких религий вообще не существовало.


Не было еще богов — были духи умерших, духи зверей, явлений природы, которых следовало ублажать или устрашать магическими обрядами. В те времена понемногу, по-любительски колдовать могли все члены племени. Но в трудных случаях обращались к профессионалам — колдунам, шаманам. И самые архаичные представления о шаманах сохранились именно у нганасан — жителей Таймыра, народа самодийской, угро-финской группы.


Оживающие мертвецы. Ценную информацию на сей счет можно почерпнуть из сборника «Сказки и предания нганасан» (серия «Сказки и мифы народов Востока», 1976). А она, эта информация, такова: человек может стать шаманом только после своей смерти — умереть, а потом ожить. В комментариях к сборнику прямо говорится: «Идея о том, что умерший, а затем воскресший человек становится большим шаманом, свойственна не только фольклору народов Сибири, но, в отношении кетов, встретилась нам даже в одном документе середины XVIII в.».



В сказках № 25—26 того же сборника этот процесс описан с весьма натуралистическими подробностями: «Поднимается человек, братишка, который умер. Пока лежал он в течение зимы, не стало у него щеки на левой стороне лица, отгрызли мыши». После этого он становится великим шаманом.


В сказках воскреснуть легко. А в жизни за смерть порой принимали долгий летаргический сон, глубокий обморок. Или просто инсценировали смерть неофита, пожелавшего стать шаманом... Этот мем, в сочетании с другим, согласно которому кровь других людей — источник силы и могущества, и стал основой устойчивой легенды о вурдалаках.


Нам, индоевропейцам, эта легенда была долгое время чуждой, и даже такие авторитеты, как П.Мериме, А.С. Пушкин и А.К.Толстой, не могли создать ей особой популярности. Тут точно такое же положение, как с формой одного из генов — аллелем, определяющим темную окраску у бабочки березовой пяденицы.


До индустриализации Британских островов эта темная форма считалась редкостью и высоко ценилась у коллекционеров. Однако в XIX веке пошло бурное развитие тяжелой промышленности, базирующейся на каменном угле. Стволы берез покрылись черной копотью, на фоне которой темные бабочки не стали видны птицам (а белые — наоборот).


Численность «темного» аллеля в результате отбора резко возросла. Так возник феномен «индустриального меланизма». Однако сейчас, когда заводы и фабрики переходят на электроэнергию и газ, белая форма берет реванш.


Похоже, нечто подобное происходит и с мемами. Практичный, верящий в прогресс XIX век долго не интересовался легендой о вурдалаках. Наш, уже уходящий XX, потряс человечество бедствиями невиданного масштаба, спровоцированными самими же людьми (войны, фашизм и социализм, атомные бомбы и так далее). И как следствие — разочарование в науке, невиданный расцвет мистики и псевдонауки, все эти НЛО, бермудские треугольники, экстрасенсы и прочее.


В такой ситуации книга Стокера неожиданно пришлась к месту и завоевала сначала англоязычные страны, а затем и весь мир. Мы еще точно не знаем, каковы факторы отбора мемов в мемофондах человеческих популяций. Они, очевидно, не менее разнообразны, чем факторы отбора генов в генофондах.


Там есть и аналоги внутривидовой и межвидовой борьбы, и аналоги паразитов и хищников, конкурентов и так далее. Но, как-бы то ни было, граф Дракула, похоже, осуществил свою мечту, высказанную в романе Стокера. Он завоевал мир. Духовный, во всяком случае.


Дальнейшая эволюция мема. Уже первые исследования нуклеотидных последовательностей генов подметили важный факт: в разных генах встречаются одинаковые последовательности ДНК (мотивы). Это говорит о том, что гены, ныне кодирующие разные белки, ведут начало от одного гена-предка.


Например, ген фермента сериновой протеазы несколько раз дуплицировался и породил гены, кодирующие разнообразные белки: фактор роста нервов, фактор роста эпидермиса и целый ряд других. Иногда фрагмент — последовательности одного гена — встраивается в другой ген, и создается программа для синтеза белка с новыми свойствами.


Например, в гене фактора VIII, ключевого белка в системе свертывания крови (антигемофилического фактора), содержится большая последовательность, позаимствованная из гена церулоплазмина — белка-переносчика ионов меди. То же самое происходит и с мемами. Мем-предок порождает другие мемы, которые в процессе дивергенции уже не похожи на прародителя.


Один такой пример я уже приводил выше: явное родство мема о крови (как источнике силы) и христианского обряда причастия. Если вы — верующий человек, исправно причащаясь, содрогаетесь при мысли о таком сопоставлении, вспомните другой, уже вышедший из моды обычай.


Наши предки славяне еще до Киевской Руси, совершая обряд побратимства, пили вино из чаши, в которую добавляли свою кровь. Не породил ли миф о «живых мертвецах», шаманах, кроме вурдалаков, еще какой-нибудь обычай?


«Аще и весь мир приобрящем и тогда во гроб вселимся, иде же купно цари же и убозии...» Это — слова из заупокойной, которую и по сей день читают над человеком, постригающимся в монахи. Что же это, если не имитация, инсценировка смерти, которая, по сути, ничем не отличается от обряда «посвящения» человека в шаманы?


Мемы религиозных обрядов древнее всех религий и ведут начало от ритуалов первобытной магии. Возникает вопрос: насколько она первобытна? По предварительной оценке — это 10—12 тыс. лет, конец палеолита, эпоха распада древней ностратической языковой общности.


А нельзя ли забраться в древность еще дальше? Не сохранились ли в нашем культурном наследии мемы из тех времен, когда наши предки сапиенсы пришли в Европу, в те времена населенную неандертальцами? Какие мемы мы принесли с собой (в себе) со своей прародины — Африки? И что позаимствовали у предшественников?


Но это уже другая история.



__________________________





Все материалы взяты из открытых источников и представлены исключительно в ознакомительных целях. Все права на книги принадлежат их авторам и издательствам.



Вход в систему