Путь человека труден и опасен, но мы преодолеем всё и доберёмся до конечной точки нашего пути – Вершине знаний.

Реальность нереального. Книги по философии.



Реальность нереального. Книги по философии.
Реальность нереального. Книги по философии.

Есть люди, притягательная сила которых необъяснима. Их духовная мощь, мужество и стойкость перед лицом жестоких испытаний поражают даже их врагов и гонителей, настораживают обывателей, а сопричастных Духу заставляют преклонить колени...

Василий Васильевич Налимов — математик и философ, доктор технических наук, профессор Московского университета, автор оригинальной философской концепции вероятностно ориентированного видения мира и вероятностной модели сознания.


Налимов считает, что философия должна бросить вызов современной технизированной культуре и освободить ее от одряхлевших механистических представлений, ведущих цивилизацию к катастрофе. Многие публикации Налимова переизданы за рубежом, а три монографии вообще не увидели свет в своем отечестве. «Величие человека измеряется величием тайн, которые его занимают или перед которыми он останавливается», — эти слова М.Метерлинка Василий Васильевич Налимов приводит в книге своих воспоминаний «Канатоходец».


Другое ее название — «L'epave» — обломок судна после кораблекрушения. «Ураганным ветром все размело. Остались только обломки от кораблекрушения... А я, уцелевший в этой буре, вышел на берег... на канат...


В век жестокий и обильно политый человеческой кровью, в стране, где сталкивались насмерть сурово противоречивые течения мысли, Налимов отстоял себя, свое достоинство, свободу духа — не сдался, не сломился, не предал друзей. До ареста в 1936 году он был связан с движением мистического анархизма. Он прошел тюрьмы, колымские лагеря, ссылку. Человек широчайшего, поистине универсального кругозора, глубокого и ясного ума, исполненный достоинства и духовной свободы, он всегда открыт к диалогу, распахнут для восприятия всего неортодоксального, неведомого. Но услышан ли он соотечественниками?


Сегодняшнее поколение молодых — жертва духовной стерилизации нашего общества, — внимает ли оно выстраданному слову мыслителя? Откроет ли его книги по философии? Вышли в свет книги В.В.Налимова: «В поисках иных смыслов» (М., 1993), «Канатоходец. Воспоминания» (М., 1994), «На грани третьего тысячелетия» (М., 1994) и «Реальность нереального» (в соавторстве с Ж.АДрогалиной, М., 1995). В них ставится вопрос о неизбежности «трансмутации» одряхлевшей культуры наших дней, говорится о подготовке общества к восприятию и созданию новой, духовно ориентированной культуры, о необходимости обновления духовного потенциала человека. На примере своей жизни автор рассуждает о праве человека оставаться самим собой, о свободе духа и достоинстве личности.


Налимов размышляет об этике, о ненасилии, о терпимости, о материи и сознании, о жизни и смерти. ...Мы беседуем с Василием Васильевичем в его заполненной книгами светлой квартире на окраине Москвы. Первый мой вопрос к профессору Налимову — конечно, о науке. В ваших книгах высказана крамольная для ученого мысль, что рациональная наука в каких-то своих глубинных основах себя исчерпала, что она представляет собой всего лишь одну из форм — причем преходящую форму — культуры.



Как вы считаете, найдет ли наука основания для дальнейшего развития?
Каково ее место в будущем?
Вы знаете, на этот вопрос очень трудно сейчас отвечать. Да, наука позволила создать технику. Техника разрушает человека, разрушает общество. Собственно, если экстраполировать то, что сейчас происходит, то гибель человечества неизбежна. Я не хочу сказать, что она непременно будет, потому что экстраполяция — не прогноз. Это есть некое суждение о том, что будет, если ничего не изменится. Если пойдет дальше так, как идет, то, конечно, мы приходим к катастрофе.


Чего не смогла сделать наука?
Наука не смогла понять природу человека. И этому человеку, природу которого она не понимает, наука дала страшные силы. Эти силы становятся разрушительными. Катастрофически разрушительными. Если еще в прошлом веке кто-то из русских эсеров стрелял из револьвера, то это — ничто по сравнению с тем, что можно делать сейчас: незаметно подготовить взрыв, и сотни, тысячи людей могут погибнуть!


А завтра что будет?
Государство теряет способность регулировать поведение общества. Есть много различных признаков того, что мы идем к тупику. Один из них — слишком большая сила, которой овладел человек. Другой — рост внутренней напряженности в обществе, рост наркомании, числа самоубийств... Все это тривиально и общеизвестно. Но все это — то, с чем наука не справляется. Наука не дает ответов человеку. И человек начинает искать решение сам. Этим решением оказываются грандиозные взрывы, этим решением оказываются самоубийства. Наука поставила общество в критические условия, общество подошло к границам своего существования под влиянием техники, созданной наукой. Это очевидно.


А в более узком смысле?
Если взять науку как сообщество ученых, как совокупность строго ограниченных дисциплин, областей знания?
Существует ли здесь кризис? И если существует, то разрешим ли он?
Кризис, конечно, существует. Есть много аспектов этого кризиса. Непонятно, какой считать самым главным. Есть одно удивительное обстоятельство. Сейчас мы начинаем понимать, что имеем такое представление о мире, какое свойственно нам.


А насколько оно соответствует реальности? И что такое реальность?
Ответа на этот вопрос нет. Регулирует мир число. Числовые значения констант входят в фундаментальные физические уравнения и, таким образом, определяют особенности устройства нашего мира. Но число — не физическая субстанция, а семантическая!


Значит, что же, существует семантическое начало, которое регулирует физический мир? Позвольте, а как это может быть? Как это могло получиться? Если это так, то мы должны признать, что в мире существует какое-то сознание, которое этим числом оперирует. В самом деле, без наблюдателя числа нет. Вот стоит один стул, другой стул. Но двух стульев нет. Два стула есть тогда, когда мы сидим здесь. Без нас есть один стул, один, еще один и еще один, и больше ничего.


А сколько мы знаем сейчас о том, что такое число?
Если Кант говорил, что мы воспринимаем мир через пространство и время, которые являются априорными категориями, то я бы сейчас добавил туда еще и число. И еще спонтанность — непредсказуемость изменений.


Пространство, время, число и спонтанность — это в мире существует? Или все это мы придумали?
Мы не задумываемся над этим вопросом. Может быть, надо признать, что вся позитивная наука, как она сложилась за три минувших века, была построена на принципе противопоставления объекта и наблюдателя, декларировала объективность и абсолютность истин, ориентировалась на мир без человека и его психики, на мир, существующий сам по себе? Да, проблема наблюдателя сейчас стоит очень остро. Есть еще один вопрос, относящийся сюда. Ницше где-то коротко сформулировал удачную мысль о том, что мы сначала логизировали мир, а потом стали его таким воспринимать.


Что значит — «логизировать» мир? Логика — это опять же семантическое начало, а не физическое. Так что мы живем в какой-то очень искусственно созданной системе представлений. Сегодня в моде «когнитивные» науки — науки о структуре нашего сознания. В их основе — попытка схематизировать наши представления о процедуре накопления, хранения, использования человеком знании.


Не является ли такая схематизация, алгоритмизация познавательных процессов очередной метафорой искусственного интеллекта?
Компьютер стал теоретической метафорой разума, помогающей нам понять природу нашего сознания, выделяя в нем особые, чисто человеческие формы иррационального, недоступные машинному мышлению. Компьютеры творчески бессильны: они не видят снов, не обладают фантазией, у них нет личности и, следовательно, внутренней свободы — они не могут любить, не имеют совести. Компьютерным по своей сути становится и запрограммированное общество. В нем нет творческого начала, нет боли, а значит, и ответственности.


Энергия тоталитарного общества обретается через рационально формулируемые лозунги. Когда они теряют силу, начинается, как у нас, массовый поиск чародеев-квазиучителей с диетами, ритуалами, упражнениями. Потому что тоталитаризм всегда, по сути дела, оккультен. В нем реализуется демоническая идея изъятия человека из сферы иррационального. Искусственность, «логизированность» представлений — это род метафор, положенных в основание научных теорий... И физические теории становятся все более и более метафоричными. Скажем, такой вопрос: происхождение Вселенной.


На основании чего можно говорить, что Вселенная произошла?
Да, это древнее представление человека.
Почему был придуман Бог?
Потому что человек древности понимал: реально то, что имеет причину. А как сделать, чтобы у мира была причина? Для этого нужен был Бог. Появился Бог — появилась космогония. И космогония нашла физическое соответствие этим представлениям — некий первичный взрыв.


А может быть, просто нелепа сама по себе постановка вопроса?
Есть все как есть. Почему обязательно мир должен иметь причину? Это — логика. Это опять мы навязываем миру то, что нам нужно для того, чтобы признать этот мир реальным. По-видимому, если существует временная ось координат, то на ней где-то должен существовать ноль. Временная ось — это чисто человеческое построение. Опять человеческое. И нет ничего, что «должно быть». Это все — логика. Мы придумали время, а из этого следует, что у времени должно быть начало.


Может быть, нет никакого начала? Задаваясь подобными вопросами, мы ищем ответа, не замечая посылок, обосновывающих само спрашивание. Когда мы задаем вопрос, мы всегда имеем утверждающую часть. И вот она здесь оказывается произвольной! Мы утверждаем, что мир логизирован, что мир должен быть создан, иначе он не является реальностью. Но это — утверждение. Скрытое утверждение в вопросе. Каждый серьезный вопрос имеет утверждающую часть. Он бессмыслен без утверждающей части.


Собственно, чем занимается наука? Она задает вопросы, основываясь на некоторых утверждающих предпосылках, которые не формулируются, потому что кажутся самоочевидными. Толкование появляется тогда, когда рождается сомнение. А когда есть априорная вера, тогда мы не задаемся вопросами...


Кант говорил о пространстве как об априори заданной нам форме восприятия. Интересно, что сначала наука не восприняла мысль Канта. А ведь современная наука подтвердила кантовскую мысль. Потому что пространство задается геометрией, а геометрия может быть различной. И тогда ясно, что это свойственно человеку.


Какое реально существует пространство? Какой размерности? И еще можно много вопросов задать... Вопросы, возникающие по отношению к науке, так или иначе становятся вопросами собственно философскими.


Вот! Трагедия науки заключается в том, что она не восприняла философию. А трагедия философии — в том, что она не могла показать науке собственную значимость. Но ведь тогда это — проблема всей нашей культуры.



__________________________





Все материалы взяты из открытых источников и представлены исключительно в ознакомительных целях. Все права на книги принадлежат их авторам и издательствам.



Вход в систему